В одном селе жил старик, да такой скупой, прижимистый! Как садился за стол, нарезал хлеба, сидел да на снох посматривал: то на одну, то на другую, а сам ничего не ел. Вот, глядя на него, и снохи тоже поглазеют, да и полезут вон из-за стола голодные. А старик после, только уйдут они по работам, втихомолку наедался, напивался и ложился на печь сытый.Вот однажды отпросилась меньшая сноха и пошла к своему отцу, к матери и стала жаловаться на свёкра:— Такой лютый, ненавистный! Жить нельзя! Совсем есть не даёт, все ругается: ненаеды вы этакие!— Хорошо, — говорит ей отец, — я приду к вам в гости, сам посмотрю ваши порядки.И погодя денёк пришёл он к старику вечером:— Здорово, сват!— Здорово!— Я к тебе в гости; рад ли мне?— Рад не рад, делать нечего; садись, так и гость будешь.— Как моя дочушка живёт, хорошо ли хлеб жуёт?— Ничего, живёт себе!— Ну-ка, сватушка, соловья баснями не кормят; давай-ка поужинаем, легче говорить будет.Сели за стол; старик нарезал хлеба, сам не ел — сидел, всё на снох глядел.— Эх, сват! — сказал гость. — Это не по-нашему: у нас нарезал хлеба да поел, ещё нарезал — и то поел. Ну, вы, бабы молодые, больше хлеба ешьте, здоровее будете!После ужина стали спать укладываться.— Ты, сват, где ляжешь? — спросил хозяин.— Я лягу на кутничке.— Что ты! Я тут всегда сплю, — сказал старик.В куте у него спрятаны были яйца, хлеб и молоко; ночью, как заснут в избе, он украдкой встанет и наестся вдоволь. Сват это дело заприметил.— Как хочешь, — говорил, — а я лягу на кутничке.Улеглись все спать. В полночь старик ползком, да прямо в залавок — скрипнул! А гость ещё с вечера припас про него большой ремённый кнут; как вытянул свата раз, другой, третий — бил да приговаривал:— Брысь, окаянная, брысь!Пришлось старику голодным спать. Вот так-то прогостил сват у свата целых три дня и заставил надолго себя помнить.Проводил его старик, и с тех пор полно — перестал у снох во рту куски считать.
