Через несколько дней Максим появился у меня на пороге. Я не ожидала его увидеть, и ещё меньше ожидала, что он будет нетрезв. Он держался как-то неуверенно, взгляд был расфокусирован, и от него тянуло спиртным. Я внутренне сжалась: пьяные разговоры всегда казались мне особенно тяжёлыми.

Он заговорил без предисловий, голос звучал глухо:

– Либо налей водки, либо вытащи меня. Сделай хоть что-нибудь.

В моей груди вспыхнуло раздражение, захотелось наговорить резких слов, но я удержалась. Вместо этого тихо сказала:

– У меня нет водки, и я её не пью. А насчёт того, чтобы вытащить…

Он замер, глядя мне прямо в глаза, и в этой тишине я почувствовала, как сильно он на меня надеется – даже в своём опьянении.

– Ты не можешь всерьёз думать, что я справлюсь, – продолжила я. – Представь игру: твоя мама там – уровень «Бог», а я на самом первом уровне, обычный новичок, «нуб». Она «разобьёт» меня без труда. Я сейчас вообще не героиня. У меня нет ни сил, ни уверенности, чтобы бежать впереди всех, размахивая флагом.

– Тогда хоть самогонки…

Я поморщилась:

– Никакой самогонки в нашем доме нет. Просто иди домой. Тебе нужно прийти в себя.

Но он будто цеплялся за меня, не хотел отпускать:

– Ты тогда так уверенно ответила маме… Я подумал, если кто и сможет, то ты…

– Максим, – я говорила твёрдо, – иди домой. Сейчас я не могу тебе помочь.

– Получается, я тебе неприятен?

Я не стала отводить взгляд:

– В таком состоянии – да. Потому что ты пьян, а я не знаю, как с тобой разговаривать.

Он хотел что-то сказать, открыл рот, но я подняла руку:

– Не надо. Не сейчас. Если завтра ты придёшь трезвым, и скажешь то же самое – я выслушаю. Но не сегодня.

Максим стоял, будто пытался удержать равновесие не только телом, но и мыслями. Потом медленно кивнул:

– Хорошо. Завтра.

Когда он ушёл, я не стала смотреть ему вслед. Просто закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как дрожат пальцы. «Я не хочу…», кружилась мысль в моей голове.