Вечером следующего дня подружки пришли в клуб на занятия драматического кружка. В зрительном зале с большой высокой сценой уже сидели ребята, все знакомые, но почему-то сейчас казавшиеся Анжеле необыкновенно взрослыми. Анжела с Нюшкой оказались самыми младшими, и от этого в груди у Анжелы всё сжималось от волнения.

Они расселись на мягких креслах, и Анжела украдкой оглядывалась вокруг, впитывая каждую мелочь: тяжёлый запах старой ткани занавеса, лёгкий аромат пыли, смешанный с чем-то театрально-таинственным, едва уловимый скрип кресел. Ей казалось, что само пространство здесь дышит историей – как будто каждый уголок помнит сотни сыгранных спектаклей.

Когда в зал вошла наставница Светлана, все невольно задержали дыхание.

– Сегодня в наших рядах пополнение, – улыбнулась Светлана, обводя взглядом ребят. – Анна и Анжела. Прошу любить и жаловать.

– Привет! – посыпалось со всех сторон, и голоса смешались в один радостный гул.

Анжела отчего-то смутилась, опустила глаза и незаметно сжала край своей кофты – ей вдруг стало страшно, что все смотрят только на неё. А Нюшка, не теряя ни секунды, весело вскинула руку и звонко ответила:

– Привет!

Светлана снова улыбнулась, будто именно эта непосредственность ей и нравилась больше всего.

– Сегодня мы начнём репетировать спектакль «Кошкин дом», – объявила она, доставая стопку листов. – Сейчас я раздам вам роли.

Ребята зашуршали, переглядываясь, и в этом шуме уже слышалось предвкушение. Анжела замерла, стараясь не выдать, как сильно у неё колотится сердце.

В итоге Анжела с Нюшкой получили роли котят – и, хоть Анжела поначалу испугалась, что не справится, в глубине души ей вдруг стало тепло от мысли, что они будут играть вместе. Роль Кошки досталась Инге Клингерт, а Юра Зиновьев стал Котом Василием – и уже по тому, как он важно расправил плечи, было ясно: он собирается играть по-настоящему.

Дети самозабвенно репетировали почти каждый день. После уроков они бежали в клуб, будто туда тянула невидимая нить: даже если кто-то уставал, стоило только переступить порог артистической – и усталость будто растворялась в воздухе. Репетиции шли шумно, весело и одновременно очень серьёзно: Светлана то и дело останавливала сцену, просила сыграть ещё раз, но «не словами, а чувствами», и ребята старались изо всех сил.

Анжела поначалу робела: ей казалось, что все вокруг знают, как вести себя на сцене, а она только мешает. Но Нюшка не давала ей закиснуть. Стоило Анжеле запнуться на строчке, Нюшка тут же подбадривала:

– Ты просто вдохни и скажи! Как будто ты сама придумала это только что. Ну вот, уже лучше!

И правда становилось лучше. Постепенно Анжела начала замечать, что её котёнок – не просто роль из книжки, а кто-то живой: он пугается, когда хлопает дверь, и радуется, когда его гладят.

Дни летели, сплетаясь в одну непрерывную череду прогонов, исправлений и маленьких побед. То у Юры, игравшего Кота Василия, никак не выходила важная фраза, и он упорно повторял её снова и снова, пока голос не становился именно таким – важным, чуть хрипловатым, по-кошачьи солидным. То Инга, которая была Кошкой, спотыкалась о край ковра, и все дружно смеялись, а потом Светлана говорила:

– Вот это и есть театр: даже ошибка может стать частью роли, если ты её не испугаешься.

Постепенно зал начал меняться: появились декорации, пахнущие свежей фанерой и краской, на сцене вырос условный домик, а занавес, который раньше казался Анжеле просто тяжёлой тканью, теперь стал границей между обычной жизнью и волшебством. Костюмы дошивали впопыхах, примеряли, подшивали, снова примеряли – и в какой-то момент дети вдруг стали узнавать друг друга только по этим нарядам: без них ребята были просто школьниками, а в них – настоящими героями сказки.

И вот настал день премьеры спектакля.

С утра в воздухе висело особенное напряжение – такое, что даже обычные слова звучали как-то иначе. В клубе всё было готово, но казалось, что само пространство ждёт: сцена будто затаила дыхание. Дети собирались по одному, потом парами, потом все вместе, и с каждым новым лицом в зале становилось и теснее, и светлее.

Нюшка носилась по коридору, то проверяя, на месте ли реквизит, то дёргая Анжелу:

– Ну посмотри, посмотри, как красиво! Мы ведь правда это сделали!

Анжела кивала, но внутри у неё всё сжималось от волнения. Она то и дело трогала свой костюм, будто проверяя, настоящий ли он, и старалась не думать о том, что через час на них будут смотреть зрители.

Светлана ходила между ребятами, поправляла бантики, застёжки, шептала каждому по паре слов: кому-то «ты справишься», кому-то «просто будь собой», а Анжеле сказала тихо, но так, что та запомнила:

– Твой котёнок боится, но он всё равно выходит вперёд. И ты можешь так же.

Когда начали собираться зрители, в зале стало шумно и тесно. Кто-то из детей предложил:

– Пойдёмте потихонечку посмотрим в зал? Немного отодвинем занавес с самого края… Сколько там народа собралось?..

Все дружно вышли из артистической и поднялись по ступеням к занавесу. Когда очередь дошла до Анжелы, она выглянула в зал и сразу увидела Влада Соболева и Женьку Шевченко. Они сидели в самом центре зала, не очень далеко от сцены.

– Зачем они пришли?..

Спросила Анжела, не подумав. Нюшка удивилась:

– Кто? Люди? Если бы никого не было в зрительном зале – это была бы обычная репетиция.

Анжела тут же спряталась за кулисами. Пальцы дрожали, а она всё смотрела, как свет софитов ложится на сцену золотыми дорожками. Где-то рядом тихонько дышала Нюшка, и от этого становилось чуть спокойнее: если что-то пойдёт не так, они будут путаться и ошибаться вместе.