Глава девятая

Андали во все глаза смотрела по сторонам, всё крепче сжимая руку Салфора. Когда свет светлячков остался позади, она ближе подошла к мужчине. Он удивился:

– Что случилось?..

– Когда вернётся солнце?..

– Ты испугалась темноты?

– Салфор, если ты меня бросишь в темноте, я умру…

Он остановился, не спеша заключил её в свои объятия и тихо произнёс:

– Ты думаешь, что я смогу тебя бросить?.. Ведь ты же моя маленькая попрыгушка… Я нашёл тебя…

Она посмотрела в его глаза и произнесла:

– Утром, когда я увидела красоту этого мира, я ощутила пустоту в душе… Но, когда появился ты, эта пустота исчезла… Именно тебя мне не хватало…

Салфор крепче прижал Андали к себе и сказал:

– Моя… Только моя…

Наслаждаясь его тёплыми объятиями, она вдыхала ароматы ночи.

– Если ты будешь рядом со мной, я не буду бояться темноты.

– Ничего не бойся. Я рядом. Пойдём.

Под покровом ночи Салфор совершал свой дозор, а Андали шла рядом с ним и удивлялась всему, что видела. Ночь была тиха и спокойна. Вдвоём они бродили по саду, оберегая его сон. Девушка шла с мужчиной сквозь ночь и думала: «Будь рядом со мной… Ты просто будь рядом…»

Наконец, далеко на востоке небо начало бледнеть.

– Рассвет?.. – спросила Андали.

– Да, ночь на исходе, – ответил Салфор. – Нам нужно возвращаться обратно. Домой.

– Нам?.. К тебе домой?..

– Нам. Домой. Теперь мой дом – это твой дом. Я никуда тебя не отпущу…

– Я и сама никуда не уйду… Даже, если ты будешь меня прогонять…

– Глупышка. Пойдём домой.

Они вернулись к большому клёну и опустились на мягкую траву. Салфор обнял Андали, и она уютно устроилась у него на груди. Наверное, она очень устала, потому что уснула быстро.

Алтея услышала звонкий металлический звук, будто кто-то достал меч из ножен. «Что за странный сон?..» пронеслось в её голове. Она открыла глаза. Двое мужчин фехтовали в каменном коридоре. «Что происходит?..» Она сидела на полу, облокотившись на стену. Один из мужчин крикнул:

– Ты исчезнешь здесь!

– Посмотрим.

В сердце Алтеи вспыхнул страх. Она вскочила на ноги, крикнув:

– Боргроно! Нам нужно уходить!

Мужчины были заняты своим боем, но Алтея на секунду увидела облегчение, скользнувшее на лице Боргроно, когда он услышал её голос и понял, что с ней всё в порядке. Алтея, испытывая сильное чувство страха за Боргроно, кинулась искать выход. Она оглядывалась по сторонам, судорожно соображая, что делать. Вдруг ей показалось, что по каменному полу коридора растянулся белый саван. Чистый, прозрачный, словно сотканный из лунного света. Он плавно скользнул куда-то вперёд, оставляя за собой холодный след. Она бросилась туда, мысленно крича: «Страж! Как же не хватает тебя сейчас!.. Пожалуйста, помоги!..» Вспышка яркого света остановила время. Мужчины замерли. Из ниоткуда, прямо в стене, появилась белоснежная дверь. Алтея открыла её и бросилась к Боргроно, повторяя вслух:

– Спасибо! Спасибо! Спасибо, Страж!

Она подбежала к мужчинам, и встала между ними. Вспышка яркого света иссякла, Алтея оттолкнула Боргроно в открытую дверь, крикнув:

– Ты – первый! Я следом за тобой!

Боргроно скрылся в белом тумане, шагнув за дверь, а Алтея обернулась назад. Пронзительные голубые глаза смотрели на неё, не отрываясь. Она попятилась к белоснежной двери, но, как в замедленном кино, увидела, как второй мужчина шагнул следом за ней…

Пятнадцатое апреля тысяча девятьсот семьдесят шестого года. Середина календарной весны, но на земле ещё лежал снег. Чистое небо без туч, на линии горизонта показалось солнышко. Мужчина бежал по скользкому тротуару в проходную завода, не обращая внимания на красоту раннего утра. Он бежал к телефону. Вбежав в здание, мужчина крикнул:

– Наберите ноль три, жена рожает!

Женщина, сидя в карете скорой помощи, думала о том, что не успеет доехать до больницы. Ощущения знакомые, роды вторые. Она прекрасно понимала своё тело, но всё же молила Бога доехать до роддома. Воды не отошли, поэтому, надежда есть. Когда женщина в сопровождении акушерки вошла в холл больницы, околоплодный пузырь, внутри которого был ребёнок, буквально «выпрыгнул» на свет божий. Началась суета. Акушерка бежала в родовое отделение, неся ребёнка в пузыре на руках, счёт шёл на секунды. Цепочка из человеческих рук, дитя передавали друг другу, как эстафетную палочку. Общими усилиями ребёнка «освободили» и он закричал. Ребёнок не захлебнулся, не задохнулся, и получил возможность жить.

– Ну, что ж, мамочка, напугали вы нас! – обратилась к женщине медицинская сестра. – Сейчас уже всё в порядке. У вас родилась девочка. Поздравляем! Вес два килограмма восемьсот пятьдесят граммов, рост пятьдесят сантиметров.

В карте ребёнка потом написали: «Роды срочные (дорожные). Тугое обвитие пуповины вокруг шеи». Действительно, этот ребёнок родился «в рубашке»!

В тот день, когда их должны были выписать из роддома, молодая мама нашла на своей кровати розовую ленточку. Она обратилась к медицинской сестре, которая принесла утром вещи для выписки:

– Скажите, пожалуйста, кто это принёс? – и указала на ленточку. – Это не моё.

– Я заступила сегодня утром, – ответила сестра. – При мне никто не приходил, ничего не приносил. Наверное, ещё вчера кто-то передал.

В суете своих сборов молодая мама не обратила внимания на то, что розовая ленточка куда-то пропала. Но, как говорится: с глаз долой – из сердца вон.

Сколько Анжела себя помнила, она всегда была в детском саду. Мама и папа работали, больничные листы не приветствовались. Бывали случаи, когда женщина, посидев дома три месяца, отдавала четырёхмесячного ребёнка в ясли. Анжеле был один год, когда её привели в дошкольное учреждение под названием детский сад. Хотя она и не должна была помнить этого, но она помнила яркие лампы дневного света и высокие потолки детского сада. Всё помещение группы было залито белым светом, но ей очень не хотелось туда идти!

В детском саду Анжела впервые столкнулась с недопониманием. Довольно быстро в её голове прижилась мысль о том, что нет никакого «я», а есть «мы». И маленькая девочка ощущала себя неотъемлемой частью этого «мы». Если дома она рассказывала маме что-то про детский сад, то она обязательно говорила:

– Мы с ребятками…

Почему-то ей очень не хотелось быть одной. Чувство одиночества её очень угнетало. Поэтому, были подруги, были «мы», и были ребята из группы. Но будучи в детском саду она всё равно ощущала какую-то пустоту в душе, как будто кого-то или чего-то не хватало.