В моём молчании было много слов —

они рвались наружу,

царапали горло изнутри,

но я держал(а) их,

как держат слёзы на людях.

Я молчал(а) не потому, что нечего сказать.

Я молчал(а), потому что слишком много.

Слишком много правды.

Слишком много чувств.

Слишком много тебя во мне.

В этом молчании были признания,

которые могли всё изменить.

Были крики,

которые могли всё разрушить.

И я выбирал(а) тишину —

потому что она казалась безопаснее,

чем риск потерять тебя.

Но знаешь…

тишина тоже умеет разрушать.